В XVI веке северо-восточные Балканы трансформировались из малозаселенного пограничья в один из ключевых центров исламской жизни. Николай Антов прослеживает процесс укоренения ислама на османской окраине – не как единой системы, а через множество локальных практик, интегрированных в повседневность. На основе административных, правовых и литературных источников автор демонстрирует, как ислам становился неотъемлемой частью регионального ландшафта и как параллельно с этим происходила трансформация самой Османской империи – от гибкой приграничной структуры к централизованному государству. Книга представляет новый взгляд на историю исламизации, формирования империи и роли Балкан в османском мире.
Книга Хауна Саусси предлагает новый взгляд на историю азиатской переводной литературы – какой она была до 1850 года. Автор анализирует значение литературного перевода, адаптации и культурной апроприации в Китае во времена, когда китайская литературная традиция доминировала в Азии и не испытывала значительного влияния со стороны Запада. Исследование Саусси расширяет понимание процессов культурного обмена и взаимодействия в контексте исторического развития Китая.
Как изменится история Китая, если поставить женщин в центр повествования? Гейл Хершэттер демонстрирует, как ключевые события последних двух столетий – от падения империи до реформ постмаоистского периода – переплетаются с повседневной жизнью женщин. Исследование строится вокруг двух тем: труда и символической роли гендера. Женский труд – как видимый, так и невидимый – сыграл решающую роль в трансформациях китайского общества. При этом гендерный порядок оставался полем дискуссий: кем должна быть женщина, что ей дозволено, и как эти ожидания отражали более широкие социальные тревоги? Хершэттер предлагает взглянуть на революции, реформы и кризисы глазами женщин, для которых эти события имели значение, отличное от мужского восприятия. Эта книга показывает, как преображается история, когда в нее включаются те, кто долгое время оставался на ее периферии.
В книге Пола Каца представлен оригинальный взгляд на историю и культуру китайского региона Западная Хунань. Автор показывает, как взаимодействие между различными этническими группами влияло на их религиозные практики и как они адаптировались к вызовам китайской истории. Исследование Каца ставит под сомнение традиционные представления о стандартизации китайской культуры и предлагает заново оценить роль локальных сообществ в формировании культурных парадигм Китая.
Что заставляет государства действовать так, как они действуют? Книга «Оспаривая ревизионизм» посвящена особому виду мотивации, побуждающей государства бросать вызов существующим нормам, правилам и институтам международного порядка – она посвящена ревизионизму. Критикуя существующий дискурс о ревизионизме, авторы исследуют возникновение и эволюцию внешнеполитических мотиваций ревизионистских государств в прошлом. Кроме того, они применяют комплекс показателей для выявления и сравнения ревизионистских тенденций на примере современных Китая и США.
После столетий фактической изоляции и принудительного открытия японских портов в результате экспедиции Перри сёгуны в 1862 году приняли беспрецедентное решение отправить официальную делегацию в Китай по морю. Они направили судно «Сэндзаймару» в Шанхай с целью изучить современные условия торговли и дипломатии в этом мультикультурном городе. Японцы отправились в путешествие вместе с британским экипажем и провели в Китае десять недель, общаясь с китайцами и представителями западных держав. Это был первый официальный контакт Китая и Японии за несколько веков.
Хигён Чо исследует значения и функции, которые перевод придавал современным национальным литературам в период их становления, и переосмысливает литературу как часть динамичного переводческого процесса, направленного на усвоение иностранных ценностей. Исследуя триединство литературных и культурных связей между Россией, Японией и колониальной Кореей и выявляя общую восприимчивость и литературный опыт стран Восточной Азии (которые рассматривали Россию как значимого партнера в формировании своих собственных современных литератур), эта книга выделяет перевод как радикальную и неискоренимую составляющую, а не просто как инструмент, катализатор или дополнение формирования современной национальной литературы, переосмысливая путь развития современной литературы в Корее и Восточной Азии.
Алан Михейл, автор этой одной из первых работ по экологической истории Османской империи, рассматривает отношения между империей и Египтом – ее самой богатой провинцией. В книге, основанной на материалах архивов населенных пунктов в сельской местности Египта, а также на собрании имперских распоряжений османского государства, показано, как изменения механизмов контроля над природными ресурсами фундаментально трансформировали характер управления и в Египте, и во всей империи. Показывая, каким образом египетские крестьяне могли использовать свои знания и опыт обитания в локальной среде, чтобы добиваться от государства нужных им решений, автор представляет динамичную историю внутриимперских коммуникаций, протянувшихся от деревень Египта и до султанского дворца в Стамбуле.
Редкоземельные элементы жизненно важны для широкого спектра высокотехнологичных, оборонных и «зеленых» технологий – от iPhone и медицинских аппаратов до ветряных турбин, экономичных ламп, «умных» бомб и подводных лодок. Хотя они на самом деле не являются особо «редкими», добывать их сложно и дорого. Однако с 1990-х годов Китаю удалось получить контроль над примерно 97 % редкоземельной промышленности благодаря дешевому производству, высоким экспортным пошлинам и искусственному ограничению поставок. В этой книге рассказывается об истории индустрии, ее влиянии на китайское общество и мировую экономику.
В своей книге Дон Уайет обращается к ранее не изученной истории встреч китайцев с темнокожими народами. Самыми ранними и частыми были контакты с жителями Юго-Восточной Азии, в частности с малайцами, затем состоялось знакомство с африканцами. Согласно общепринятой точке зрения, это произошло в XV веке в ходе морских путешествий китайцев вдоль берегов Африки. Однако Уайет выдвигает гипотезу, в соответствии с которой китайцы общались с выходцами с территорий современных Сомали, Кении и Танзании за многие века до этого: более того, зачастую чернокожие в Китае оказывались в положении рабов.
В период оккупации Японии американские киностудии в тесном сотрудничестве с Верховным командованием союзных держав во главе с Дугласом Макартуром начали амбициозную кампанию по расширению своего влияния на исторически богатом, но сложном японском кинорынке. В рамках этой масштабной кампании голливудские студии распространили в кинотеатрах более шестисот фильмов и получили значительную прибыль, однако главной целью этого проекта было навязать разбитому войной японскому населению американский образ жизни в качестве политической, социальной и культурной модели. В своей книге Хироши Китамура показывает, как эта экспансивная попытка культурной глобализации помогла превратить Японию в один из ключевых рынков Голливуда, и какую заметную роль сыграло американское кино в «перевоспитании» и «переориентации» японцев по заказу правительства США.
Оспаривая предположения о западном происхождении научной фантастики, Натаниэль Айзексон прослеживает развитие жанра в Китае. Айзексон обосновывает понимание китайской научной фантастики как продукта колониальной современности. Рассматривая возникновение этого жанра в межнациональном движении идей и предметов материальной культуры, автор изучает отношения между научной фантастикой и ориенталистским дискурсом.
В этой книге сравнивается развитие японо-китайской и греко-римской литератур и исследуются способы, с помощью которых «молодые» культуры соотносятся со своими почтенными предшественницами. Как на писателей Рима и Японии влияло присутствие более древней, «эталонной» культуры, утонченностью которой они восхищались, стремясь при этом утвердить и свою собственную самобытность? Исследуя труды писателей от Сугавара-но Митидзанэ до Сэй Сёнагон, от Цицерона до Овидия и Марциана, Вибке Денеке демонстрирует поразительное сходство между тем, как ранние японские писатели создавали собственную литературу с опорой на художественные достижения Китая, и тем, как латинские писатели использовали и оспаривали греческий опыт.
Книга «Жанровые сети и Империя» объединяет деколониальный и транснациональный подходы в осмыслении риторической истории раннего императорского Китая. Через понятие «жанровых сетей» Ю раскрывает механизмы ранней китайской имперской бюрократии. Внимательно изучая нарративы, сохранившиеся в текстах правительственных чиновников, автор показывает их влияние на эффективность управления и легитимизацию режима. В книге рассматриваются различные риторические формы, от указов и экзаменационных сочинений и до инструкций и поэтических текстов.
В этом «Наикратчайшем введении» читатели познакомятся с историей китайской литературы от древнейших времен до наших дней. Поднебесная просуществовала несколько тысячелетий скорее благодаря литературным традициям, а не политическим институтам. Сабина Найт рассказывает о китайской философии, поэзии, легендах, драматическом театре и художественной прозе, а также о том, как в китайских литературных произведениях отображаются исторические травмы и развиваются духовные и нравственные начала. Автор особенно подчеркивает значение элит в поддержании литературной деятельности, и роль, которую литература сыграла в обеспечении интересов определенных социальных групп, а также проблемы канонизации, языка, национализма и межкультурного взаимопонимания.
В книге представлен взгляд на культурную историю современного Китая через исследование противоречий между памятью и историей. В отличие от большинства исследований о Китае, которые посвящены преимущественно проблемам экономики, управления, политики и международных отношений, автор этой книги сосредоточен на «человеческом измерении» перемен последних десятилетий; он исследует опыт переживания травм и социальных потрясений китайскими интеллектуалами. Опираясь на широкий круг источников, включающий политические и эстетические сочинения, художественную литературу, кино и другие формы публичного дискурса, автор демонстрирует уникальные способы осмысления исторической судьбы Китая.
Что общего у Перси Биши Шелли и Лу Синя, Джейн Остин и Эйлин Чанг? В книге Эмили Сунь сравниваются произведения разных континентов и эпох, объединенные тем не менее общей дискурсивной рамкой «мировой литературы». Эта рамка связывала, формировала и реорганизовывала локальные особенности литератур Китая ХХ века и Англии ХIХ века и обеспечивала условия для диалога между культурой восточной и западной.
Книга Джины Там предлагает читателям хорошо проработанный, четко аргументированный и изящно написанный рассказ о сложных взаимоотношениях между языком и национализмом в современном Китае. Подвергая сомнению популярный тезис о способности национального языка превращать крестьян в горожан, автор фокусирует свое внимание на диалектах, разительно отличающихся от официального мандарина – шанхайском, кантонском и многих других. Там показывает, как язык общепринятый и локальный прочно переплетаются в разговорной практике и вместе формируют национальную идентичность.
В своей книге Закари Хоулетт исследует социальные, политические, религиозные и экономические аспекты гаокао – государственного вступительного экзамена в высшие учебные заведения Китая. Ежегодно его сдают около девяти миллионов старшеклассников. Для сотен миллионов сельских жителей Китая это один из немногих путей к городскому образу жизни. Книга Хоулетта, в которой он описывает опыт молодежи из малообеспеченных слоев населения, показывает, что тема экзамена продолжает присутствовать в жизни людей и после его сдачи. Его считают судьбоносным событием, определяющим жизненные перспективы. Автор приходит к выводу, что экзамен позволяет тем, кто проходит через это испытание, как восстать против социальной иерархии, так и добиться признания внутри нее.
Основываясь на исследованиях, проведенных в узбекских и российских государственных архивах, и на глубоком анализе четырнадцати полнометражных фильмов, Хлоя Дрийе описывает дискуссии о процессах государственного и национального строительства Узбекистана, а также о возникновении национализма в целом. Книга «Кино, нация, империя. Узбекистан, 1919–1937» помогает нам понять, как Центральная Азия, входившая в состав Российской империи, сначала была деколонизирована, а затем вновь оказалась под давлением Москвы.
Великое восточнояпонское землетрясение 2011 года – глобальная катастрофа, открывшая новую культурную эру, в которой доминируют дискуссии о безопасности, риске и уязвимости, восстановлении и реорганизации. В книге Мире Коикари национальное возрождение после катастрофы рассматривается как социальный проект, пронизанный дискурсами гендера, расы и империи.
На острове Тайвань проживает самое большое количество буддийских монахинь в мире. Эти женщины хорошо известны и почитаемы как религиозные наставницы, а также благодаря социальной работе, позволившей им стать ядром тайваньского гражданского общества. В этой книге Элиза де Видо знакомит читателей с буддийскими монахинями Тайваня и рассматривает вопрос о том, как буддизм Тайваня формируется женщинами – как монахинями, так и мирянками.
Во время Второй мировой войны расположенный в оккупированной Маньчжурии университет Кенкоку провозгласил своей целью достижение «этнической гармонии». В него набирали студентов японского, китайского, корейского, тайваньского, монгольского и русского происхождения, а целью обучения было воспитание лидеров для марионеточного государства Маньчжоу-Го. В отличие от других колониальных школ Японской империи, этот университет обещал этническое равенство разнородному контингенту учащихся, но в то же время навязывал всем студентам японские обычаи и верования. В книге предпринята попытка переосмыслить японскую идеологию паназиатского движения, опираясь на свидетельства студентов университета Кенкоку.
В современном Китае насчитывается более 125 городов с населением свыше миллиона человек. Беспрецедентный их рост представляет собой важнейшее явление для исследований глобализации и трансформации Китая. В этой книге на основе изучения пяти ключевых тем – управления, миграции, ландшафта, неравенства и культурной экономики – рассматривается прошлое, настоящее и будущее китайской урбанизации.