Современная проза 3 750 Книги

Наконец-то закончил давно задуманные Американские мемуары. Получилось то, что хотел изначально. На мой взгляд, весело, симпатично и не очень напряжно. Буду рад Вашим комментариям. Писалось все это с двумя целями: чтобы не забылось (вот какой я оригинальный!), а также для того, чтобы показать, что никакие благодатные пальмы и райские места не заменят человеку то, где он был рожден. Родину. Она одна. Она самая великая, самая любимая и самая красивая. Остальное – туристические зарисовки.

Главы писались в разное время. Общая работа (если это можно так назвать) по написанию заняла более двух лет. Так много, потому что нечасто выпадали моменты, когда я мог бы вспомнить ту атмосферу, в которой жил. А без нее писать – получилось бы совсем не то. Поэтому выкраивал моментики, включал ту же музыку, что слушал в Штатах, выгонял всех и потихонечку кропал. Как получилось – судить вам.

Если заметите ошибки грамматические – не обессудьте, я никогда не занимаюсь правкой, пишу сразу «набело».

Итак, полетели в Америку!

«Хроники Бустоса Домека» – знаменитая литературная мистификация, авторами которой явились выдающиеся аргентинские писатели X. Л. Борхес (1899 – 1986) и А. Б. Касарес (1914 – 1999). Эта причудливая коллекция квазирецензий во всем блеске отражает стилистическое мастерство прозаиков. Помимо «Хроник» в книгу включено еще одно примечательное творение О. Б. Домека: «По ту сторону добра и зла».

Предваряется книга извлечением из «Автобиографических заметок» X. Л. Борхеса, излагающим историю возникновения удивительного литературного тандема и обстоятельства появления на свет Божий О. Б. Домека.

Все произведения представлены в переводе Евгении Михайловны Лысенко.

Книга рассчитана на самую массовую аудиторию.

«Семейная тайна» — тонкий роман-размышление о любви, о жертвенности во имя любви, об ответственности перед любимыми и перед собой. Автор книги Филипп Гримбер — знаменитый французский психоаналитик. Роман получил Гонкуровскую премию лицеистов, в 2007 году книга была экранизирована мэтром французского кино Клодом Миллером, фильм удостоился Гран-при Монреальского фестиваля и был номинирован на 12 премий «Сезар».

Маленький Филипп, замкнутый и болезненный мальчик, придумывает себе старшего брата, сильного, умного и отчаянно храброго. И эта невинная детская фантазия раздражает его родителей даже больше, чем физическая слабость сына. Во всяком случае, так кажется Филиппу, который не знает, что родители его хранят тяжкий семейный секрет. Но все секреты рано или поздно перестают быть секретами, даже те, что твои близкие скрывают от тебя много лет. Проникнув в тайну, Филипп погружается в ирреальный и страшный мир, и детство его остается позади. Отныне ему придется нести тяжелую ношу, освободиться от которой не под силу никому.

Энрике Вила-Матас не случайно стал культовым автором не только в Испании, но и за ее границами, и удостоен многих престижных национальных и зарубежных литературных наград, в том числе премии Медичи, одной из самых авторитетных в Европе. «Странные» герои «странных» историй Вила-Матаса живут среди нас своей особой жизнью, поражая смелым и оригинальным взглядом на этот мир. «Такая вот странная жизнь» – роман о человеке, который решил взбунтоваться против мира привычных и комфортных условностей. О человеке, который хочет быть самим собой, писать, что пишется, и без оглядки любить взбалмошную красавицу – женщину его мечты. А помогают герою найти себя реальные «бунтари» Сальвадор Дали и Грэм Грин, органично введенные автором в ткань повествования.

Рассказы Уильяма Тревора представляют яркую и самобытную страницу в истории англоязычного рассказа ХХ века. Тревор - признанный мастер динамичного, полного скрытой иронии диалога, ему свойственно соединение драматического и комического взгляда на мир.

Первый сборник рассказов Уильяма Тревора на русском языке.

Год издания: 1986

Издательство: Известия

Серия: Библиотека журнала "Иностранная литература"

Содержание:

Столик (Перевод М. Зинде)

Около колыбели (Перевод В. Харитонова)

Отель "Ленивый месяц" (Перевод А. Медниковой)

Танцзал "Романтика" (Перевод И. Левидовой)

Сложный характер (Перевод М. Зинде)

Любовники минувших лет (Перевод Н. Васильевой)

За чертой (Перевод Н. Васильевой)

Ольга молода и фантастически хороша собой. Уви¬дев ее, мужчины теряют голову от восхищения, а жен¬щины – от зависти. Казалось бы, такая девушка не мо¬жет быть несчастной. Но в прошлом Ольги столько боли и разочарований, что она не доверяет почти никому. До тех пор, пока однажды в ее жизнь не входит Чижик – маленькая девочка, которая потерялась в огромном магазине и с которой Ольга сразу же подружилась. Правда, есть еще отец малышки – богатый, властный и… не очень-то счастливый новый русский?

Сборник остросюжетных произведений Джойс Кэрол Оутс является своеобразным продолжением ее сборников «Одержимые» и «Коллекционер сердец». Содержание: 1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9. 

Автор в 1972 г. был осужден на семь лет лишения свободы и приговорен к пяти годам ссылки, но в 1976 г. был обменен на Первого секретаря чилийской компартии Луиса Карволана. Теперь проживает в Англии.

В Париже в издательстве «Фобер Лаффон» вышла на французском языке книга В. Буковского «Московский процесс». Впервые в России отрывки из книги были опубликованы в газете «Русская мысль».

«Московский процесс» — главный результат участия В. Буковского в суде по делу КПСС, куда известный правозащитник был приглашен в качестве эксперта. Автор пытается превратить формальный и малоубедительный результат процесса в Конституционном суде РФ в окончательный приговор рухнувшей коммунистической партии.

Автор в 1972 г. был осужден на семь лет лишения свободы и приговорен к пяти годам ссылки, но в 1976 г. был обменен на Первого секретаря чилийской компартии Луиса Карволана. Теперь проживает в Англии.

В Париже в издательстве «Фобер Лаффон» вышла на французском языке книга В. Буковского «Московский процесс». Впервые в России отрывки из книги были опубликованы в газете «Русская мысль».

«Московский процесс» — главный результат участия В. Буковского в суде по делу КПСС, куда известный правозащитник был приглашен в качестве эксперта. Автор пытается превратить формальный и малоубедительный результат процесса в Конституционном суде РФ в окончательный приговор рухнувшей коммунистической партии.

Amazon.co.uk Review

"Namma" meaning bride is the first-hand account of Kate Karko, a designer from London and her husband Tsedup, a Tibetan nomad. The couple met, fell in love and married in India where Kate was travelling and Tsedup was living in exile. After an absence of nine years, four of which were spent in London waiting for the right documents to come through, Tsedup was finally able to return to his family on the roof of the world.

With very limited grasp of the Amdo dialect, Kate throws herself into life with her new family. She keeps an open mind to all new experiences and approaches her time with the nomads with enduring positivity-not many erstwhile city dwellers would have been able to cope with the complete lack of personal space and the constant smell of burning yak dung. Kate's position within the family group gave her remarkable access to nomadic life in the 21st century and full-colour photographs help bring her descriptions of her numerous in-laws to life. The reader is left with the impression of a beautiful country and a proud people whose cultural heritage is under threat of extinction. Indeed, the reality of nomadic life does not quite match up with Kate's early romantic imaginings:

The nomads were a tough and diligent people but now the men had been rendered impotent. Because of the fences there was no reason to herd the animals and it was more difficult for bandits to attack an enclosed encampment. Their role in the family had been all but erased. The new laws had tragically accomplished their goal of nomad domestication.

Given the author's emotional involvement with the family and the many difficulties she must have encountered during her six-month stay with the Amdo tribe, her pervasive objectivity is something of a disappointment. The reader learns very little, for example, about the real impact of her stay on her relationship with her husband or of the more day-to-day frustrations. Despite such minor flaws, Namma remains an absorbing insight into a deeply spiritual yet fun-loving people, written by a woman whose son has become a bridge between two worlds. -Simon Priestly -This text refers to an out of print or unavailable edition of this title.

Geographical Magazine

'Fascinating read… a glimmering insight into the nomadic lifestyle inherent to the country'

Семнадцатилетний красноармеец Анатолий Савостьянов, застреливший по приказу гитлеровцев своего старшего товарища Тихона Яковлева, находит приют в старинном монастыре на одном из островов Белого моря. С этого момента все его существование подчинено одной-единственной цели — искуплению страшного греха.

Так начинается долгое покаяние длиной в целую человеческую жизнь…

«Повесть «Остров» посвящена теме духовной — возрождению души согрешившего человека через его глубокое покаяние. Как известно, много чудес совершает Господь по молитвам праведников Своих, но величайшее из них — обновление благодатью Божией души через самое глубокое покаяние, на которое только способен человек». (Протоиерей Аристарх Егошин)

«Такое чувство, что время перемен закончилось и обществу пора задуматься о вечности, о грехе и совести». (Режиссер Павел Лунгин)

Кристофер Коук – стипендиат американского ПЕН-центра, живет в городе Рино, втором центре игорного бизнеса США после Лас-Вегаса, где преподает литературу в университете штата Невада, печатается в журналах Five Points, Epoch, The Southern Review и Gettysburg Review.

¿Por qué, llegada cierta edad, cierto momento, un escritor decide evocar esa mezcla fantástica, misteriosa, entre realidad y ficción, de su pasado, del pasado de su pasado? ¿Por qué, de súbito, le viene el recuerdo de lo que vivió y dejó de vivir, la memoria del padre, de la madre que ya no está, de lo que fue y ya no es, y no será? Sin duda, las memorias son una necesidad vital, tan importantes como saldar las cuentas; las memorias son la manera en la que los vivos, más que recuperar su pasado -lo que se fue y se dejó de ser-, buscan comprenderse, reconocerse, pero también una forma por la que se puede desentrañar los complejos mecanismos que se atan y desatan entre padres e hijos.

Habla este pequeño libro del mundo inmenso que un niño guarda, por años, en su memoria, en el fondo más íntimo de sí mismo. No se trata de ese tipo de libros de “recuerdos” uniformes y complacientes, de cientos de anécdotas más o menos patéticas, más o menos falseadas con el tufo de la añoranza por los libros, por las lecciones paternas que, llegado el caso, evocan tantos y tantos escritores en el ocaso de su éxito, sólo para asegurarse de que están vivos. No. En El africano, lo que hay es el recuerdo sensible, delicado, casi poético, de un mundo que, más que para el propio Le Clézio (Niza, 1940), dejó de existir para su padre, de un mundo que les fue arrebatado -de un mundo que les había sido dado, luego quitado-, de un mundo aparte: África.

Le Clézio lo cuenta así: “No es una memoria difusa, ideal: la imagen de las altas mesetas, de los pueblos, las caras de los viejos, los ojos agrandados de los chicos roídos por la disentería, el contacto con todos esos cuerpos, el olor de la piel humana y el murmullo de las plantas. A pesar de todo eso, a causa de todo eso, esas imágenes son las de la felicidad, de la plenitud que me hizo nacer.”

Más que de los primeros años de infancia en Francia -dominados por la pesadez colonial, esa “escuela de una conciencia racial que reemplaza […] el aprendizaje de la conciencia huma-na”-, caracterizada por la ausencia de un padre -que había nacido en Mauricio cuando ésta era aún colonia del Imperio Británico y había vivido varios años alejado de su familia, destinado como médico en África durante la guerra-, Le Clézio evoca el reencuentro con ese padre ausente, su segunda infancia, el paso de vivir con su abuela y su madre “en un departamento en el sexto piso de un edificio burgués” a la libertad de Ogoja, Nigeria, África ecuatorial, a la orilla del río, rodeado de selva, pretexto del que se sirve para hacer un retrato exquisito, se diría que fotográfico, de la llanura inmensa de aquel vasto continente, mezcla de leyenda y ensoñación, donde además de aprender a mirar, a descubrir, encontró las primeras diferencias con Occidente: la primacía del cuerpo sobre el rostro; la libertad total del espíritu.

Le Clézio, que con tan sólo 23 años ganó en 1963 el prestigioso Premio Renaudot, autor de una treintena de libros, entre ellos Diego y Frida, una gran historia de amor en tiempos de la Revolución, resultado de su temprana fascinación por México, navega por esas sinuosas aguas del recuerdo con una claridad pasmosa, y se aleja de la tópica visión de niños criados en las “colonias”, más cercanos al exilio involuntario de sus padres con funciones administrativas: militares, jueces, oficiales de distrito. Por el contrario, su padre, que años atrás ya había estado destinado en Guyana -esto es, que conocía la vida dominada por las carencias-, tenía que atender desde partos hasta autopsias en un radio de setenta kilómetros. Así que, lejos de una vida acomodada, como podría suponerse, el niño blanco que llegó con ocho años a África vivió en una cabaña y compartió su vida con los niños del pueblo, y convirtió aquellos en sus verdaderos años felices, en su verdadera infancia, lejos de aquel otro mundo, del entorno que detestaba su padre, el “mundo colonial y su injusticia presuntuosa, sus cocteles parties y sus golfistas de traje, su domesticidad, sus amantes de ébano, prostitutas de quince años que entraban por la puerta de servicio y sus esposas oficiales muertas de calor que por unos guantes, el polvo o la vajilla rota descargaban su rencor en la servidumbre”.

Дональд Бартельми (1931–1989) — один из крупнейших (наряду с Пинчоном, Бартом и Данливи) представителей американской «школы черного юмора». Непревзойденный мастер короткой формы, Бартельми по-новому смотрит на процесс творчества, опровергая многие традиционные представления. Для этого, одного из итоговых сборников, самим автором в 1982 г. отобраны лучшие, на его взгляд, произведения за 20 лет.

«Возвращайтесь, доктор Калигари» — четырнадцать блистательных, смешных, абсолютно фантастических и полностью достоверных историй о современном мире, книга, навсегда изменившая представление о том, какой должна быть литература. Контролируемое безумие, возмутительное воображение, тонкий черный юмор и способность доводить реальность до абсурда сделали Доналда Бартелми (1931–1989) одним из самых читаемых и любимых классиков XX века, а этот сборник ввели в канон литературы постмодернизма.

«Возвращайтесь, доктор Калигари» — четырнадцать блистательных, смешных, абсолютно фантастических и полностью достоверных историй о современном мире, книга, навсегда изменившая представление о том, какой должна быть литература. Контролируемое безумие, возмутительное воображение, тонкий черный юмор и способность доводить реальность до абсурда сделали Доналда Бартелми (1931–1989) одним из самых читаемых и любимых классиков XX века, а этот сборник ввели в канон литературы постмодернизма.

«Возвращайтесь, доктор Калигари» — четырнадцать блистательных, смешных, абсолютно фантастических и полностью достоверных историй о современном мире, книга, навсегда изменившая представление о том, какой должна быть литература. Контролируемое безумие, возмутительное воображение, тонкий черный юмор и способность доводить реальность до абсурда сделали Доналда Бартелми (1931–1989) одним из самых читаемых и любимых классиков XX века, а этот сборник ввели в канон литературы постмодернизма.

Дональд Бартельми (1931–1989) — один из крупнейших (наряду с Пинчоном, Бартом и Данливи) представителей американской «школы черного юмора». Непревзойденный мастер короткой формы, Бартельми по-новому смотрит на процесс творчества, опровергая многие традиционные представления. Для этого, одного из итоговых сборников, самим автором в 1982 г. отобраны лучшие, на его взгляд, произведения за 20 лет.

«Возвращайтесь, доктор Калигари» — четырнадцать блистательных, смешных, абсолютно фантастических и полностью достоверных историй о современном мире, книга, навсегда изменившая представление о том, какой должна быть литература. Контролируемое безумие, возмутительное воображение, тонкий черный юмор и способность доводить реальность до абсурда сделали Доналда Бартелми (1931–1989) одним из самых читаемых и любимых классиков XX века, а этот сборник ввели в канон литературы постмодернизма.

Однажды в варшавское издательство «Искры» самотёком поступила рукопись никому неизвестного инженера-строителя, и вскоре польские читатели получили хороший подарок – вот эту книгу.

Судьба Катажины Дубинской, главной героини романа, напоминает биографии многих польских девушек, которым бурные общественные процессы после Второй мировой войны проторили путь к светлому будущему, помогли преодолеть лес бытовых предрассудков и условностей и найти своё счастье.