Библиотека журнала «Логос» Скачать все книги 18 Количество книг

Психоаналитик Виктор Мазин, философ Александр Погребняк и художница Ирена Куксенайте (все – жители Санкт-Петербурга) решили публично признаться в своей страсти к циклу о Незнайке замечательного и далеко не только детского писателя Николая Носова. На этот шаг их толкнуло твёрдое убеждение, что в образе Незнайки, его интеллектуальной контркомпетентности и моральной антисостоятельности, заключён ресурс, столь необходимый всем нам сегодня для выживания в космосе, подчинённом логике современного капитализма,– а уже завтра, возможно, он окажется полезен и для изживания этой чудовищной проекции технонауки административно-менеджериального безумия! Читателю предлагается вновь совершить захватывающие и поучительные путешествия в Солнечный город и на Луну, занимаясь попутно психоанализом, философией, критикой политической экономии и другими жизненно важными практиками осмысления реалий сегодняшней российской и мировой действительности…

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

В книге рассматривается феномен паранойи, фундаментальным учебником по которой служат написанные пациентом психиатрической больницы Даниэлем Паулем Шребером в 1903 году «Мемуары нервнобольного». Виктор Мазин заново перечитывает книгу Шребера, пользуясь, главным образом, тремя ключами – психоаналитическим (Фрейд, Лакан), родственным ему медиа-философским (Киттлер, Стиглер) и культурно-историческим (Канетти, Сантнер). Паранойя Шребера обнажает истины эпохи – хитросплетения дискурсивных нитей научного спиритизма и неврологии, технологии нарождающихся средств массовой коммуникации и позитивизма, болезни власти и разложения закона. Деконструкция текста судьи Шребера, предпринимаемая Виктором Мазиным, не только прописывает кризис властных отношений конца XIX века, но и предписывает кризис идеологии неопозитивизма первых десятилетий XXI века.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Эта книга продолжает диалектическую серию, начатую «Искусом небытия». Если в прошлой книге мы убедились, что эстетика является своеобразным этическим соблазном зла, то в новой книге автор спрашивает, во-первых, что же нам делать перед лицом этого соблазна, и во-вторых, как этическое сознание может вырваться из той негативизации, которая вполне устраивает искусство. Эстетический ответ на этический вызов зла явно недостаточен, но он ставит задачу отделить этику от морализма. Книга не дает рецептов, но предлагает извлечь разумные основания деятельности из уже существующих этических порядков. Этика рассекает субъекта, вводя его в интимное отношение к своему-злу. У этого отношения обнаруживаются два основных принципа: эмоционализм триггера и провокация трикстера. Оба диалектически противоречивы, но их философское прояснение выводит автора на этику радикальной толерантности.

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Отсутствие навыка мышления пандемии как эпохи ощущается повсеместно. Речи политиков «не попадают» в реальность подданных, обращения медицинских властей противоречат повседневному опыту, требования и запреты конфликтуют с новым здравым смыслом. Разрывы ведут к новым кризисам. Чумные бунты – не случайность, не эксцесс, а следы такого рода разрывов в нашем прошлом.

А значит, интеллектуалам нужно тратить силы и время, чтобы обжить, доместифицировать эпоху COVID, в которой мы оказались заперты. Коллективная монография «Прощай, COVID?» призвана заполнить этот пробел, а также произвести в некотором смысле инвентаризацию самой способности русского философского языка к обживанию ситуации эпохи пандемии. В сборник вошли тексты философов, социологов и политологов из ведущих интеллектуальных центров страны.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Что делает людей людьми? По мере того как наука и техника оспаривают границы между жизнью и не-жизнью, между органическим и неорганическим, этот старый вопрос становится необычайно своевременным. Тимоти Мортон, известный представитель объектно ориентированной философии, приглашает нас взглянуть на этот философский вопрос как на глубоко политический. В наших отношениях с нечеловеческими существами мы определяем судьбу нашей человечности. Становиться человеком, утверждает Мортон, на самом деле означает выстраивать отношения солидарности с нечеловеческими существами для более широкого понимания реальности, которое одновременно включает и преодолевает понятие видов.

В формате А4 PDF сохранён издательский макет.

В этой книге основатель объектно-ориентированной онтологии развивает свою идею, что эстетика является главной дисциплиной философии. Если наука должна стремиться ухватить наблюдаемые качества объекта, то философия и искусство не могут идти таким путем, потому что они не имеют прямого доступа к объектам. Поэтому философия, как и искусство, вынуждена говорить не прямо, через аллюзии, не используя ясные пропозициональные выражения, которые зачастую ошибочно считаются единственным содержанием подлинной философии.

В этой короткой книге Маркус Габриэль утверждает, что искусство по своей сути неконтролируемо. В природе произведения искусства быть автономным настолько, что мир искусства никогда не сможет пересилить его. Со времен наскальных рисунков в Ласко, искусство владело человеческими умами. Благодаря возникновению искусства мы стали людьми, то есть существами, которые живут в свете образа человеческого существа и его положения в мире и в отношении к другим видам. Благодаря своей структурной, онтологической власти искусство было и остается радикально автономным. И все же эта власть глубоко двусмысленна, поскольку мы не в состоянии контролировать ее действие. В этой книге ведущий представитель «нового реализма» применяет такой философский взгляд на искусство для создания нового эстетического реализма. В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Возможна ли революция в современном мире как нечто большее, чем те «театральные» события, которые СМИ – в отсутствие «большой политики» – приучили нас считать «революциями»? Сегодня не только правые, но и многие левые теоретики дают отрицательный ответ на этот вопрос. Эта книга посвящена анализу «тезиса о конце революции». Критика этого тезиса и обосновывающих его аргументов не преследует цель доказать обратное, то есть возможность, не говоря уже о необходимости, революции. Наша цель – открыть путь той теории революции, которая освобождает последнюю от понятия прогресса и вместе с тем показывает ее как парадигмально современное явление, воздавая должное контингентному, событийному и освободительному характеру революции.

Сопротивление Хайдеггера «модерну» стало едва ли не официальным его завещанием. «Черные тетради» лишь укрепили этот антимодернистский вывод, превратив Хайдеггера в ведущего философского мракобеса XX века. Но, быть может, не стоит верить Хайдеггеру на слово? Что если попытаться деконструировать Хайдеггера как модерниста, вскрыв за декларативным уровнем инвектив и дежурной критики территорию модернистской онтологии с ее собственными проблемами (такими, как надежность и юзабилити), которые и по сей день определяют нашу ситуацию знания? Чего в конечном счете хотел Хайдеггер как последний auteur философии и чего он достиг?В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Книга Виктора Мазина «Машина влияния» написана на стыке психоанализа, медиатеории и антропологии. Понятие машины влияния возникает в XVIII веке и воплощается в самом начале XIX века в описании Джеймса Тилли Мэтьюза – пациента лондонского Бедлама. Дискурсивная конструкция этой машины предписана политическими событиями, научными открытиями и первой промышленной революцией. Следующая машина влияния, которая детально исследуется в книге, описана берлинской пациенткой Виктора Тауска Наталией А. Представление об этой машине сформировалось во время второй промышленной революции начала ХХ века. Третья машина, условия формирования которой рассматриваются автором, характеризует начало XXI века. Она возникает на переходе от аналоговых технологий к цифровым, от производственного капитализма к потребительскому, от дисциплинарного общества к обществу контроля.

Гегемония — одно из тех редких слов, которые широко используются в литературе по международным отношениям и политологии, но при этом среди исследователей нет согласия относительно их точного значения. В первом полноценном историческом исследовании понятия «гегемония» известный британский историк Перри Андерсон прослеживает его истоки в Древней Греции, повторное открытие во время волнений 1848-1849 годов в Гер-мании, а затем причудливую судьбу и революционной России, фашистской Италии, Америке времен холодной войны, тэтчеровской Британии, постколониальной Индии, феодальной Японии, маоистском Китае, вплоть до мира Меркель, Мэй, Буша и Обамы.

Принято считатьчто лучший способ помочь бедным состоит в томчтобы позволить богатым богатетьчто всем выгоднокогда богатые платят меньше налогови чтов конце концових богатство полезно для всех насНо эти распространенные представления опровергаются опытомисследованиями и простой логикойТакое несоответствие представлений фактам заставляет нас остановиться и задаться вопросомпочему эти представления столь распространены несмотря на все большее количество свидетельствпротиворечащих им

Бауман подробно рассматривает неявные допущения и неотрефлексированные убеждениялежащие в основе подобных представленийи показываетчто они едва ли смогли бы сохранитьсяесли бы не играли важную роль в поддержании существующего социального неравенства.

Изложив в общих чертах теорию брехни и лжи, Гарри Франкфурт обращается к тому, что лежит за их пределами, – к истине, понятию не столь очевидному, как может показаться на первый взгляд. Преданность нашей культуры брехне, возможно, гораздо сильнее, чем половинчатая приверженность истине. Некоторые (например, профессиональные мыслители) вообще не считают «истину» и «ложь» значимыми категориями. Даже слушая тех, кто твердит о своей любви к истине, мы волей-неволей задумываемся: а не несут ли они просто полную чушь? И правда, в чем польза от истины? С тем же искрометным остроумием и основанной на здравом смысле мудростью, которыми пронизана его первая нашумевшая книга «К вопросу о брехне», Франкфурт предлагает нам по-другому взглянуть на истину: есть в ней что-то настолько простое, что, вероятно, и заметить трудно, но к чему у нас есть скрытая и в то же время неистребимая тяга. Его книга заставит всех думающих людей задаться вопросом: Истина – почему я раньше об этом не подумал?В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.